Суд неправых - Страница 26


К оглавлению

26

– Похоже на правду, – вздохнул Вейдеманис. – Только они могли сработать столь оперативно и попытаться бросить вызов клубу, как это когда-то пытался сделать Доменик Стросс-Кан.

Они подошли к стойке, и Вейдеманис пошел на переговоры. Мортон остался стоять рядом с Дронго.

– Вы понимаете, что ваши слова означают объявление войны двум самым могущественным тайным организациям западного мира? – спросил Арчибальд.

– Война уже давно идет, – возразил Дронго, – только последние шестьдесят лет ваш клуб считался самой влиятельной и могущественной организацией в мире. А масонские ложи существовали уже много сотен лет. И теперь одна из них решила бросить вызов тайным правителям мира, посчитав, что может сама вступить в эту большую игру. Что очень не понравилось влиятельным особам в вашем клубе.

– И все равно это противостояние, которое ни к чему хорошему не приведет, – настаивал Мортон.

– Все убийства, происшедшие за последнее время, – итоги этого противостояния, – пояснил Дронго, – хотя последний наезд на сотрудницу вашего клуба вызывает у меня массу вопросов.

– Только два билета, – подошел к ним Эдгар. – Остались последние два билета в экономклассе на самолет, вылетающий через сорок минут. Я взял себе билет на другой рейс, через Брюссель. Он вылетает одновременно с вашим. А потом я прилечу в Лондон.

Он не предлагал Мортону лететь через Брюссель, понимая, что тот должен быть вместе с Дронго в Лондоне и помогать ему в возможном расследовании. Именно поэтому в салоне самолета на самых неудобных местах рядом с туалетом оказались Дронго и Мортон. Но Дронго устраивало то обстоятельство, что они находились в последнем ряду, где на них никто не обращал внимания.

– Что вы думаете об этом противостоянии? – поинтересовался Мортон. – Боюсь, что ваше сообщение произведет нехороший эффект. Наши начнут усиленно искать предателей, подозревая всех и каждого. Ведь госпожа Манчини ехала на проверку детектором, о чем прекрасно знала. Возможно, она сообщила об этом своему другу, а тот по цепочке передал кому-то еще. Ее друг работает в полиции и вполне мог оказаться агентом какой-то английской спецслужбы.

– Которая приняла решение о ликвидации несчастной женщины? – не поверил Дронго. – Нет, здесь все не так просто. Очень непросто, Мортон. Дважды был использован трюк с мотоциклистами. Сначала, когда убийца в шлеме подъехал к машине руководителя национального банка Испании Винсенте Гальярдо и выстрелил ему прямо в лицо. И во втором случае, когда произошел наезд. Может, ее хотели пристрелить, а убийца не сумел укротить свой мотоцикл?

– Выходит, она тоже работала на другую сторону, и они боялись, что она их выдаст, не пройдя проверки на детекторе.

– Тогда получается, что там сидят дураки, – задумчиво произнес Дронго, – а я не могу в это поверить. В случаях с Мартинесом и Гальярдо они сработали просто великолепно. А здесь не смогли довести до конца попытку покушения на убийство, оставив ей шанс все рассказать следователям.

– Если она сумеет выжить, – напомнил – Мортон.

– Во всей этой истории меня более всего беспокоит абсолютное чувство безнаказанности людей, которые присвоили себе право решать за остальных, как им жить и существовать в наше время, – признался Дронго. – Ваш клуб вырабатывает свою финансовую стратегию, определяя, как нужно развиваться национальным государствам и их банкам. А ведь каждое государство обладает собственным суверенитетом. Хотя после образования Евросоюза многие функции такого суверенитета были утеряны. Заменили даже такие важные цивилизованные понятия, как собственные деньги – марки, франки, лиры, песо, эскудо, шиллинги и гульдены. Хотя не скрою, что с евро гораздо приятнее путешествовать по Европе. И гораздо меньше проблем. Но это были важные атрибуты независимости. По большому счету, даже не это главное. И ваш клуб, господин Мортон, и ложа, которая посмела бросить вызов бильдербергцам, на самом деле присвоили себе высшие права и на власть, и на суд, хотя их полномочия никем не подтверждались и тем более не выбирались. Черчилль был прав, когда сетовал, что демократия несовершенна, но ничего лучшего цивилизация не смогла придумать. Основатели вашего Бильдербергского клуба посчитали, что создание его и есть гарантия от необузданной демократии, как это считают уже много сотен лет тайные ложи масонов. Но никто не спрашивает: почему вы думаете, что людям нравится ваша тайная власть? Почему оставляете за собой право суда над каждым из нас? Решаете, кому жить, а кому умереть. Когда я разговаривал с Джорджем, он напомнил мне известную книгу Агаты Кристи «Восточный экпресс». Признаюсь, я поклонник ее творчества. И этот замечательный роман только подтверждение ее гениальности. Но ведь она тоже была масоном. Обратите внимание на сюжет книги. Двенадцать человек, собравшихся вместе, сами присваивают себе права присяжных заседателей, сами формулируют обвинение безусловному негодяю, сами выносят приговор и, наконец, сами приводят его в исполнение. Красивая сказка. Но ведь это неправедный суд. Его приговорили, не дав ему возможности хотя бы защищаться или попытаться смягчить свою вину. Суд неправых. Так и все эти закрытые клубы и масонские ложи. Они присваивают себе права парламентов и правительств, судов и спецслужб. Сами выносят свои вердикты и – сами приводят их в исполнение. Согласитесь, что это очень далеко от демократии и объективного суда. Вы ведь американец и понимаете, что торжество закона должно быть всегда выше всех расовых, национальных, религиозных, сословных и тем более субъективных моментов, которые могут быть использованы против обвиняемого.

26